Суметь попасть в будущее

Обзор событий Всероссийской научно-практической конференции


Известную фразу «Сжигать нефть и уголь — то же, что топить печь ассигнациями» Дмитрий Менделеев сказал где-то в 1880-е годы. В числе главных задач, связанных с рациональным использованием черного золота, он назвал разработку научных основ технологий получения из угля, продуктов его переработки новых углеродных материалов и адсорбентов. А также химическую модификацию углеродных адсорбентов с целью придания им заданных свойств. Гениальность в том и проявляется, что поставленные ученым 19-го века проблемы актуальны в наше время как никогда.

Где та пробка?

По своему потенциалу углехимия, как точно определил ее Анатолий Яновский, заместитель министра энергетики РФ, это отрасль из будущего: «Но в это будущее надо еще суметь попасть. В нынешней непростой экономической ситуации необходимо сконцентрироваться на главном, на первоочередном, и в то же время не упустить наиболее эффективные вектора развития».

Еще в 2014-м году правительством РФ был разработан комплекс мер по развитию углехимической промышленности, целью которого является создание стимулирующей среды для внедрения технологий глубокой переработки угля. В ходе реализации этого комплекса Минэкономразвития (и ряд других министерств) предлагало всем заинтересованным структурам — в качестве поддержки — использовать меры, которые предусмотрены Федеральной целевой программой по приоритетным направлениям развития научно-технического комплекса до 2020 года, государственной программой развития промышленности и перечнем других не менее важных документов.

Что имеем не сегодняшний день? Огромное число разработок в области углехимии. Однако — по словам Ивана Мохначука, председателя Российского независимого профсоюза работников угольной отрасли, из 25 промышленных патентов, которые были выполнены по тематике «Углехимия» за последние годы, в промышленное производство не внедрен ни один. «Можно много говорить о науке, об академических разработках, но какой смысл изобретать, если новое не нашло места в производственном выражении?» — такой риторический вопрос задал Иван Иванович.

— Где та пробка? — именно так озвучил он одину из базовых проблем Всероссийской научно-практической конференции «Перспективы развития углехимии в России: наука, технологии и производства», которая прошла в Кемерове в конце января. Где засор, отделяющий животворный ручеек научных изысканий от полноводной их практической реализации?

Вызов дня

Тем временем, только консолидация способна помочь развитию угольных территорий РФ, которые сегодня попали в сложную ситуацию. Уголь в том виде, в каком он предлагается на рынок, тем более в том количестве, уже не нужен. И, наверное, не будет нужен никогда. Ожидалось, что его огромные мировые запасы могут быть востребованы, когда истощится нефтедобыча, но, во-первых, достижения ученых позволяют находить все новые виды топлива (а также замену коксу), во-вторых, последние открытия выявили, что нефтеобразование происходит не миллионы, а… десятки лет! То есть нефть — если верить открытиям — не «кончится», производство сланцевого газа и альтернативных источников энергетики набирает очки, и будущее за технологиями, технологиями и еще раз технологиями.

Ситуацию дня «УК» обрисовывает практически в каждом выпуске нашего издания. С 2014 года, впервые с начала 21 века, наблюдается снижение мирового потребления угля. Наметилась явная тенденция к снижению объемов международной торговли. При том что основной потребитель угля в мире (примерно 50% мирового потребления угля) — Китай — снижает объемы как непосредственно добычи, так и использования угля для энергетики. В прошлом году импорт угля в Китай снизился на 31% процент, Поднебесная приступила к реализации программы реконструкции угольной электрогенерации и больше не планирует потребление угля на эти нужды. По информации Международного аналитического агентства, с конца 2012 года рост электроэнергии здесь обеспечивается в основном за счет возобновляемой энергетики.

В августе 2015 года президент США озвучил финансовую версию по чистой электроэнергии, а в январе текущего года был прекращен административный заказ на проработку новых угольных месторождений на федеральных землях (они составляют около 50%). За последние 5 лет угольные компании США потеряли 3/4 своей стоимости.

В Евросоюзе, начиная с 2012 года, сокращается потребление угля. В 2015 году снижение составило 9,5%. Здесь четкая тенденция перехода с угля на газ.

В этой бочке дегтя имеется и ложка меда: последний аналитический обзор предусматривает рост мирового спроса на уголь к 2020 году на 0,8%, который будут определять Индия и другие азиатские страны, но нужно понимать, что их суммарный угольный рынок в 4 раза ниже китайского.

Таким образом, давление на угольную отрасль усиливается как на экологическом, так и на экономическом уровнях. В последние годы замедлился экспорт угля из России. Если за период с 2010 по 2014 годы внешние поставки выросли на 40 миллионов тонн, то за последние 2 года они сохраняются примерно на одном уровне: 150 миллионов тонн.

— Надо благодарить господа, что удается сохранить эти объемы при ограничении по транспорту, по портам, — эмоционально отметил замминистра энергетики РФ.

Не сидим на месте

Угольщики отлично понимают тенденции дня. Порой в отрыве от академической российской науки они самостоятельно занимаются научно-практическими изысканиями (большинство руководителей холдингов сами представляют науку, защищая кандидатские, докторские, получая звания доцентов и докто­ров). Территория Кузбасса известна реализацией значительного числа инновационных проектов, достойных тиражирования. Но…

— …к сожалению, мы не имеем примера завершенного углехимического кластера, который можно было бы пролоббировать государству, — констатировал Анатолий Яновский.

А в качестве единственного достойного «чисто регионального» (то есть инициируемого региональными властями в консолидации с местным бизнесом, а не наоборот) (см. иллюстрацию 1) — при всей размытости определения — во время конференции назван проект «Уголь-Дизель», который реализуется в Краснокаменске Забайкальского края.

Пример достаточно показательный, ибо движение в сторону технологической новизны началось, видимо от полного отчаяния — состояние городского поселения «Город Краснокаменск» по оценке Минэкономразвития названо «критическим». И сегодня проект завода по переработке угля в дизтопливо вошел в дорожную карту по развитию российско-китайского сотрудничества в угольной сфере.

Он интересен минимальными затратами на производство высококачественного синтетического топлива (экономическая эффективность проекта обусловлена наличием богатых угольных месторождений), возможностью подключения к водным и тепло— ресурсам по умеренным тарифам, выгодным с точки зрения логистики местоположением. Также важным условием для успешного развития проекта должно стать присвоение Краснокаменску статуса территории опережающего развития, что даст значительные преференции для организации нового производства в части налогообложения.

В чем все-таки разница между чисто региональным кластером и бизнес-региональным? Кому выгодно инвестировать в проект, кому более выгодна его реализация? Каким проектам должно помогать государство? Каким образом?… Вопросы, вопросы, и хорошо, что они наконец поставлены, ведь только в дискуссии рождается правильное решение.

Кластеры дело новое, хотя и перспективное, но только развивающееся. Далеко не «модное» кластерное развитие делает погоду в углехимии России сегодняшнего момента. А старейшее и наиболее раскрученное ее направление — коксохимия.

Коксохимия неодназначна

По общему мнению перспективы реализации коксующихся углей далеко не очевидны. Уже сегодня спрос отечественной металлургии в коксе значительно ниже имеющихся мощностей коксохимических заводов.

«Высокотемпературное коксование углей в настоящее время в России является единственным масштабным промышленным процессом получения химических продуктов из углей, — было сказано в докладе Восточного научно-исследовательского углехимического института (Екатеринбург). — Химические продукты коксования являются побочными продуктами основного процесса получения металлургического кокса, и их объемы полностью определяются выработкой этого вида сырья для оте­чественной металлургии и экспорта.

В 2014 году производство металлургического кокса составило 30 577 000 тонн, что примерно соответствует выработке 1 100 000 тонн каменноугольной смолы, 340 000 тонн сырого бензола. Россия занимает 3 место в мире по объему производства кокса и, соответственно, производству первичных химических продуктов каменноугольной смолы, коксового газа. У нас работают 11 коксохимических предприятий.

На ближайшее время производство металлургического кокса, и, следовательно, химических продуктов коксования прогнозируется на этом же уровне. Значительная часть каменноугольной смолы (110 000–120 000 тонн в 2013 году, что составляет 10-11% от общего объема) и сырого бензола (55 000 тонн в 2013 году, что составляет 15% от общего объема) экспортируется. При этом в РФ есть значительные резервы по переработке каменноугольной смолы, и наблюдается дефицит пека, нафталина и каменноугольных масел, а также бензольных углеводородов.

Анализ и оценка состояния коксохимической промышленности России и возможные перспективы реализации модернизированных технологий направлены, в первую очередь, на развитие производства необходимой для России продукции, которая не может быть произведена другими отраслями промышленности.

Для решения проблем, связанных с реализацией направлений углубленной переработки угля, необходима государственная поддержка финансирования научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР), а также создание правовых и экономических условий, благоприятствующих внедрению новых технологий и образованию предприятий».

О том, что технологии имеются, говорили многие из присутствующих на конференции ученых. Марк Школлер, д.т.н., профессор СибГИУ (Новокузнецк) объяснил ситуацию «на пальцах»:

— В доменном производстве начинают господствовать новые технологии получения чугуна с сокращенным расходом кокса. А сокращение кокса логично ведет к серьезному улучшению его качества. К настоящему времени у нас созданы и готовы к внедрению уникальные технологии, которые обеспечивают то необходимое качество кокса, которое требуется при вдувании для угольного топлива. Это: термическая подготовка шихты перед коксованием, глубокая сушка шихты, частичное брикетирование шихты — процессы, в настоящее время отработанные для промышленного внедрения. Если у собственника возникает проблема, связанная с необходимостью улучшения качества кокса (это относится только к крупным металлургическим предприятиям) — мы готовы выдать всю необходимую технологическую документацию.

Полный технологический регламент со всеми техническими решениями мы предлагали «ЕВРАЗ ЗСМК», но ответ был: «Очень дорого». Технология на самом деле стоит денег, но она уникальная, и окупаемость может быть достигнута в 2-3 года.

Видимо, подобные технологии следует использовать уже при строительстве новых коксохимических заводов в новых центрах угледобычи. По словам Анатолия Яновского, новые центры добычи, которые создаются на востоке РФ, предусматривают наращивание запасов угля для коксования в полтора раза, в основном за счет освоения новых месторождений. Рынки сбыта этих углей из новых центров угледобычи становятся не вполне определенными. В этой связи стоит задача подготовить обоснованные предложения о создании коксохимических комплексов, ориентированных на использование этих углей, которые должны располагаться на территориях опережающего развития.

Было бы неплохо в этом случае использовать опыт кузбасских ученых, применять наши наработки. Это позволит, как минимум, сохранить школу кузбасской науки углехимии (когда-то ведущей в России!) и в дальнейшем, при оптимистическом варианте развития событий, внедрить в регионе прорывную технологическую новинку. Люди, идеи, изобретения пока еще имеются! Нужен государственный посредник между учеными и промышленниками.

НТР = нацбезопасность

Сдвинуть дело с мертвой точки год назад взялось ФАНО — Федеральное агентство научных организаций.

Федеральный исследовательский центр угля и углехимии, созданный в Кемерове, взял на себя обязанность посредника между теорией и практикой.

— Помимо внешних вызовов для угольной отрасли РФ, есть проблемы, связанные с организацией исследований внутри институтов, — заявил Алексей Медведев, первый заместитель руководителя ФАНО России. — Темы достаточно разнообразны как по направлениям исследований, так и по весу. Они очень несопряженные, таким образом, их координация, а значит, понимание, на что опираться, какое брать за базовое, оставляет желать лучшего.

Беда науки — отсутствие единой практики представления потенциальных результатов. Как следствие: сложившийся механизм финансирования научных исследований (по базе прошлого года) не позволяет концентрировать ресурсы на приоритетах. Реально назрела необходимость программного управления исследованиями. Пилотный проект на территории Кемеровской области — Федеральный исследовательский центр угля и углехимии (ФИЦ) СО РАН видит первой основной задачей координацию исследований в области углехимии в целом по всем академическим институтам, находящимся в ведении ФАНО.

Время самое подходящее — инициатива исходит непосредственно от первых лиц в руководстве РФ. Алексей Михайлович Медведев поделился последними столичными новостями: 21 января на заседании Совета по науке при президенте РФ обсуждался вопрос разработки и реализации стратегии научно-технологического развития России, и глава государства поставил этот документ в один ряд со стратегией национальной безопасности.

И деньги есть! Если оценить совокупный объем средств, которые расходуются в рамках государственного задания на проводимые исследования, в 2015-2016 годах он составит более четверти миллиарда рублей. Этот значительный ресурс для целенаправленного исследования в горизонте планирования на 5-7 лет будет увеличен. В бюджет потенциальной программы по углехимии (которой сегодня предстоит появиться) уже заложено 1,8 миллиарда рублей.

Все согласны, что наличие собственных технологий — единственное условие роста экономики и обеспечения ее долгосрочной конкурентоспособности. Не опоздали бы! В настоящий момент в ряде индустриально-развитых стран (Япония, США, Германия, Китай) наблюдается возрождение интереса к углехимической промышленности.

Все вроде складывается: потенциальные возможности угольной промышленности России, объем запасов и инфраструктура по добыче и переработке угля не имеют равных в мире. Развитие углехимии вписывается в задачи по смене парадигмы экономического развития РФ, ведь уголь — это основа для широко спектра инновационных материалов и высокотехнологичных продуктов.

Наука не отстает. Основные тематические блоки, в которых проводятся исследования: традиционные области, связанные с коксохимией, газификацией угля и новые направления, посвященные углеродными материалами и новыми технологиями переработки угля, получению различных целевых продуктов. В области коксохимии ведутся исследования по паспортизации углей, по улучшению качества кокса, получения смолы и продуктов на ее основе. В области ожижения угля — процессы, связанные с получением жидкой фракции и продуктов на ее основе. Наиболее эффективными являются исследования, приводящие к получению из угля новых целевых продуктов: высокоэффективных сорбентов, гуминовых удобрений, композиционных материалов, извлечение драгоценных или щелочноземельных металлов.

То есть база имеется, надо только сделать следующий шаг.

Совокупность предложений

Алексей Михайлович Медведев предлагает шагать в направлении, эффектно названном «Движение 4 К». Это:

  • координация между участниками исследований;
  • высокая кооперация;
  • концентрация ресурсов на приоритетах;
  • качественное улучшение уровня исследований.

— На данном этапе приходится рассчитывать на результаты нашей конференции, для того, чтобы наметить конкретные ориентиры развития углехимии, — сказал Анатолий Борисович Яновский, — которые обеспечат концентрацию сил и средств на приоритетных направлениях.

С его точки зрения, в комплекс приоритетных мер следует включить:

  • адекватное представление темы «Углехимия» в документах развития РФ;
  • создание центра (спецподразделения), которое занялось бы экономикой процесса, чтобы можно было продвигаться вперед, говорить на одном языке с промышленниками;
  • регулярное (раз в год) проведение подобных конференций, их работу на системной основе;
  • выпуск специального журнала, посвященного вопросам углехимии.

— Какие предложения по следующему шагу к формированию системы я вижу? — высказался Дмитрий Исламов, заместитель губернатора по экономике и региональному. — Федеральный исследовательский центр угля и углехимии необходимо рассматривать как единый для России. На его базе следует создать экономическую лабораторию и межведомственную аналитическую группу.

Грамотный выбор пилотных проектов, который сделает группа из бизнесменов (собственников), ученых и потребителей, приведет к созданию промышленных установок — ведь чтобы купить технологию, представителю бизнеса надо посмотреть ее, оценить, «пощупать», прицениться…

Одновременно с показом промышленно-испытательной установки экономисты предъявляют список потенциальных потребителей исходного продукта, просчитывают финансовые перспективы.

 

На словах все понятно. Более того, кажется, что все сказанное было слышано неоднократно, что пугает. С другой стороны, кемеровская конференция действительно была масштабной, весьма насыщенной, плодотворной на идеи и предложения. По сообщениям из компетентных источников, уже запланирована серия встреч в Кемерове на высшем уровне, в частности визит премьер-министра РФ Дмитрия Медведева.

В любом случае, чтобы прийти к реализации поставленных задач, требуется время. Оно пока есть. Замминистра энергетики в финальном интервью убедительно доказал, что 10-15 лет наш регион будет лидировать в угольном деле, как и прежде, пок-а-а еще центр угледобычи сдвинется на восток. Этого может оказаться вполне достаточно для перехода на новый уровень промышленности.

Как отметил Дмитрий Исламов, все зависит от людей — поэтому и развивается стихийно. Где процессом руководят выдающие личности, есть четкое движение вперед.

Необходимо делать все, чтобы превратить развитие в систему.

Лариса Филиппова


СГИ Тимофеева